Мирослав Домалевский: Нам, украинцам, свойственно ничего не предпринимать, чтобы быть счастливыми

Врятуйте нашу сім’ю

Новый сезон самого правдивого психологического реалити-проекта «Спасите нашу семью» обещает стать настольной энциклопедией для людей, которые ценят свои отношения. Уже со вторника, 25 августа, психологи программы и ведущий Дмитрий Карпачёв будут помогать супружеским парам на грани развода понять, хотят ли они меняться ради своей половинки и искать пути к счастью. Теперь поделиться опытом спасения отношений смогут телезрители и зрители в студии пост-шоу – обсуждение каждой проблемы отныне будет интерактивным и всесторонним. 

Буквально за несколько дней до премьеры четвертого сезона руководитель творческого объединения телеканала СТБ Мирослав Домалевский рассказал журналистам сайта STB.UA, как создается программа «Спасите нашу семью», и какие бесценные жизненные уроки она преподнесет зрителям. 

ЕВРОПЕЙСКАЯ МОДЕЛЬ СОЗДАНИЯ СЕМЬИ – ПРАВИЛЬНАЯ 

Мирослав, в промо-видео нового сезона вы раскрываете одну из проблем семейных пар — разницу между любовью и зависимостью. Почему пришли к такой концепции? 

В процессе работы с нашими семьями мы задавались одним и тем же вопросом: действительно ли у них есть любовь? Так получилось, что у нас много пар с созависимыми отношениями. Мне кажется, люди не всегда даже понимают, что такое «партнерские взаимоотношения»: это когда в семье есть уважение, разделение обязанностей, договоренности, кто за что отвечает. Есть такое мнение, что любовь – это когда интересы другого ставишь выше своих. Я в чем-то согласен с этой мыслью. Конечно, при условии таких же ответных поступков с другой стороны: вы отдаете что-то партнеру, и он что-то отдает вам.

Любовь  — это не только то, что нам объясняют научные исследования, — вомероназальный орган в носу, который воспринимает запах человека: не духи и не отсутствие гигиены, а именно истинный запах тела. И он идентичен нашему «семейному» запаху, родственный нам… Любовь — это радость от разделения с партнером общения и чувств. Когда есть дети, общие цели – это только скрепляет союз. Ведь «химия» чувств, как мы знаем, теряет свою силу спустя 3 года от знакомства. Поэтому очень важно, чтобы оставалось в паре что-то, что объединяет…

У наших семей все совсем не так. Им подчас в тягость совместное проведение времени, ведение быта, даже к детям теряется интерес, чего в принципе нельзя допускать. Поэтому сезон сам сложился. Наверное, так должно было случиться. Кроме того, тема созависимых отношений  сейчас актуальна в обществе.

О каких семьях вы будете говорить в новых выпусках? 

У нас есть семья Микитенко из Кременчуга: молодая пара, Оксана и Саша, им 23 и 24 года. Саша – не сложившийся рэпер. Сутки проводит у компьютера и читает рэп. При этом трёхлетнюю дочь нечем кормить. Оксана беременна, на этапе съемок она была на четвертом месяце. Девушка не ела мяса последние 1,5 года, так как в семье не работает никто. Они продают то, что есть в доме – микроволновку, мебель, и берут деньги у родителей. Все, что у них есть — крупы, мешок подсохшей картошки и овощи, а ведь беременной женщине необходим белок. Лишь иногда они могут купить кости и сварить суп.

Оксана все время плачет, а Саша срывается на ней. На каком-то этапе семья начала практиковать свинг-отношения, потому что жена заметила, что Саша перестал проявлять к ней сексуальный интерес. Ей показалось, что так можно уберечь семью от измен. Когда девушка обратилась к нам, она плакала и признавалась, что для нее это ужасно. Но неожиданно для самих нас в процессе съемок оказалось, что в этой семье очень много лжи. Мы выяснили это на одном из испытаний. Честно скажу, сначала мне казалось, что у нас ничего не получится. Но я диву даюсь тому, что этой семье удалось сделать.

Домалевский1

Вообще в Украине браки традиционно заключают в более раннем возрасте, чем, например, в Европе. Является ли это причиной несчастья и насилия в семьях? 

Да, люди не сложились внутренне, они не являются личностями, не умеют уважать друг друга и соблюдать границы. У них ничего нет, и они сложно представляют себе дальнейшую жизнь. Живут в иллюзиях, рисуя красочное будущее, но не определяют методы достижения своих целей, не учитывают интересы друг друга.

Другие участники четвертого сезона — Семья Самай, в которой супругам по 19 лет. На них смотришь и понимаешь –  живут в традициях нашего общества. У них есть ребенок, но никто за него не отвечает. Супруги даже не живут вместе: есть комната в общежитии, которую они называют «Пентагоном», в которой они встречаются, поживут 2-3 дня, и расходятся. Парень много работает, но любит выпить. Супруга Лера хочет, чтобы реализовывались только ее желания. Целей и планов на будущее у них нет. Получается, что они живут в собственной «матрице».

Получается, что если бы создали семью на 5-7 лет позже, то все сложилось бы иначе. 

Думаю, что как раз европейская модель создания семьи правильная. Люди женятся  за 30, и это ближе к правде. В брак нужно вступать, когда есть видение семьи. Важно не только понимать, чего ты не хочешь, но и то, чего ты хочешь. Сложно прийти к общему знаменателю, когда правят бал эгоизм и чувство собственности, но нет уважения и любви.

И тут мы опять приходим к зависимым отношениям. Встречаются люди, которые не знают, что такое любовь. А ведь для ребенка главное – ощущать любовь. Если человек жил с ощущением, что тебя не любят, он не сможет себя реализовать. Будет всю жизнь искать любовь и принятие. Не помогут новые ботинки и вкусная еда. К сожалению, наши родители зациклены на материальном.

Домалевский 7

НАШИ ПРОЕКТЫ РАЗВИВАЮТ ВЗРОСЛОСТЬ

Какие испытания вы даете героям? Через что им нужно пройти, чтобы стать лучше? 

Я горжусь испытаниями в этом сезоне. Они смотрятся зрелищно и красиво. Например, чтобы показать героине, что она играет роль жертвы в семье, мы вырыли яму и налили туда жидкий навоз. Переодели «жертву» в защитный костюм и предложили ей идти в яму. Ведущий Дмитрий Карпачёв в самом начале говорит, что ни один «нормальный» человек не пошел бы туда. Просто сказал бы «нет». А нет, человек, считающий себя жертвой, идет – у него нет выбора: мне сказали, я иду.

И вот ведущий на половине пути останавливает героиню и говорит: «Далеко пойдешь?» И у человека системный сбой в голове. Она теряется: А что, можно не идти? Кто-то разрешил мне не идти? Зачем мне туда? Я туда хочу или нет? Что это мне даст? За этим очень интересно наблюдать. В такой момент и сам задумываешься, как часто ты в своей жизни поступаешь точно так же. Мы создаем проект «Спасите нашу семью», чтобы люди задавали себе вопросы. Смотрели на участников и меняли ситуацию у себя дома.

Жертвенность распространена в нашем обществе? 

Мы вообще в Украине очень жертвенны внутренне. Нам свойственно впадать в инфантильность: ничего не делать, чтобы быть счастливыми, и объяснять это катаклизмами, плохой властью, плохой социальной политикой. Я не говорю, что у нас все замечательно. Но, наверное, не так уж плохо. Если бы мы определили, чего мы хотим, и главное — что ради этого готовы делать. Часто встречаю семьи, не готовые действовать ради изменений к лучшему.

Мне кажется, наши проекты развивают взрослость. У нас нет цели —  заставить людей жить дальше вместе. Для нас крайне важно создать условия, чтобы человек принял взрослое, взвешенное решение, определил, что он готов сделать для этих отношений. Что готов дать партнеру и что сделать, чтобы отношения были качественными и счастливыми, да и самому почувствовать себя счастливым.

Домалевскй 5

Может ли психологическая помощь на проекте быть действительно эффективной? Многим людям для существенных изменений нужны годы, а вы работаете с героями около месяца. 

Конечно, за это время мы не сможем сделать все, но можем многое. Мозг человека устроен так, что за 21 день вырабатывается привычка. Можно сменить одну привычку на другую.

Но измениться может только тот, кто хочет. Тот, у кого есть мотивация. Бывает так, что человек предъявляет претензии, но в действительности к изменениям он не готов. Например, приходят родители и говорят: «У меня ребенок какой-то не такой, наверное, генетический сбой «в программе» произошел». Это позиция жертвы: обвинить кого угодно в чем угодно. Виноваты все, кроме меня, потому я боюсь ответственности. Таких людей очень много. Всегда проще расстаться, уйти, обвинить другого и быть жертвой, чем спасать семью. Я считаю, что мерой в вопросе «остаться или расстаться?» может быть только присутствие или отсутствие чувств к партнеру.

На самом деле виноваты родители… 

Попросить прощения у ребенка – это из ряда вон выходящее событие, мол, яйца же курицу не учат. У нас родитель всегда прав. Мать может ударить и оскорбить ребенка, а он — нет. Почему? Он же маленькая личность. Если с детства уважать его границы и потребности – вряд ли из него вырастет Чикатило. Когда родители прикладывают массу усилий, удовлетворяют потребности ребенка в рамках разумного, дают маленькому человеку заботу и ощущение внутренней свободы, любят – он вырастает здоровым и свободным.

Домалевский 10

Анкету на проект подают люди, готовые к изменениям? 

По-разному. Кто-то чувствует потребность в общении и признании. Бывают люди, которые не готовы ничего делать, а хотят прийти к нам, перебросить свою ответственность. Чтобы мы все сделали за них, и в их жизни произошли качественные изменения. С такими очень сложно. Их нужно взращивать. Всегда ли это получается? – Нет, не всегда.

На что на кастингах обращаете внимание в первую очередь? На проблему семьи, на мольбу о помощи? 

Отбор простой. Герой должен быть ярким, интересным и уметь говорить. Зрителю будет сложно понять, в чем проблема, если человек не сможет ее обозначить. У героя должна быть позиция. И, конечно, история семьи. Нам хочется максимально расширить круг проблем, которые мы показываем. Да, мольба о помощи в анкете может зацепить. Но пишут разные люди. Поэтому после прочтения анкеты мы смотрим на семью, общаемся, определяем, насколько их проблемы сложны и глобальны. Бывает такое, что ситуацию можно решить просто – тогда консультируем и не показываем их. Например, люди не справились с бытом и не смогли определить обязанности друг друга.

Но вот если мы понимаем, что не справимся с проблемой за такое количество времени, тогда советуем обратиться к специалистам.

На проект «Спасите нашу семью» чаще обращаются мужчины или женщины? 

Чаще женщины. Мужчинам кажется, что они теряют свое лицо и мужественность, когда обращаются за помощью. В Украине мужчины не готовы признавать, что у них есть проблемы. Знаете, почему? По моим наблюдениям,  с детства мальчика воспитывают так, что он не имеет права выражать эмоции. «Что ты плачешь, как девочка?», — говорят ему. Ребенок вырастает закрытым, и это воспринимается как мужественность. Мужчина растет в эмоциональном смысле ограниченным. Варится в собственном соку. Это такая эмоциональная импотенция – неспособность сказать, что у тебя на душе. Потому что тогда ты — девчонка. Плакса. Иногда мне кажется, что у нас мужчины сделаны из железобетона. Не принято у нас чувствовать… Что из этого получается, мы видим. А подавленные эмоции могут и к онкозаболеваниям приводить. Мы же все это знаем, но мало что готовы менять в своих жизнях.

В стране на 70% — матриархат, женщины играют ведущую роль, а мужчинам это не нравится. У них появляются зависимости. Например, алкоголь. Все это выглядит очень плачевно. Может,  я и утрирую, но когда ежедневно соприкасаешься с этими проблемами, все становится очевидным. Это глобальная проблема страны. Очень хочется что-то изменить – вот для этого мы и делаем такие проекты, как «Спасите нашу семью».

Домалевский 3

ГЕРОИ ДОВЕДЕНЫ ДО ОТЧАЯНИЯ 

Вы можете сказать, что в Украине низкая психологическая культура? Почему люди страдают, совершают ужасные поступки, но не обращаются к психологу? 

Могу. Это так на тысячу процентов. Кроме материальных причин, есть еще понятие «Моя хата с краю», выносить сор из избы не принято, поэтому большую часть народу волнует  «А что подумают соседи?!». Поголовный инфантилизм. Жестко говорю, но количество семей, которые к нам приходят, позволяет мне так говорить.

Всегда тяжело жить в эпоху перемен. Гораздо легче мириться со своей любимой проблемой, чем прикладывать усилия, ограничивать себя. Еще люди не умеют отдавать. А в отношениях это крайне важно.

Если сложно пойти к психологу, как герои соглашаются на съемки? Ведь «изнанку» их жизни видят миллионы зрителей! 

Герои переживают, но с ними на всех этапах работает психолог: и на съемках и «за кадром». Все-таки к нам приходят демонстративные личности, для которых рассказать, что они живут вот так – не проблема. Но самая главная причина – это люди, доведенные до отчаяния ситуацией в своей семье. У них есть выбор: развестись или обратиться к нам. Часто они так нам и говорят: «Если вы не сможете нам помочь, мы разводимся». И это как раз наша история. Эти люди готовы делать все ради того, чтобы изменить хоть что-то. Понимают ли они на том этапе, что означает ВСЁ, — большой вопрос.

Домалевский 9

Как в четвертом сезоне изменится пост-шоу? 

Раньше мы больше внимания акцентировали на одной семье и ее проблемах. Теперь проводим социологические опросы, учитываем мнение общества, делаем опросы на сайте. Собираем мнения с гендерным разделением: что думают мужчины, и что – женщины. У нас в зале пост-шоу теперь сидит активная публика. Зрители рассказывают свои истории и делятся мнением. Мне это очень нравится. Раньше аудитория только молчала. Сейчас же мы более интерактивны, всем даем возможность высказаться. Мы стали ближе к людям.

Приглашаем в студию зрителей, которые уже справились с такой проблемой, как у нашей семьи. Но сделали это по-своему. Например, в теме свинг-отношений к нам приходит пара, которая благодаря собственным находкам избежала их. Но когда-то они утратили интерес друг к другу. Вот что тогда делать? Изменять? Кроме того, в зале находится эксперт-сексолог, который выражает свою точку зрения на проблему. Присутствует и пара свингеров, для них в этом нет ничего крамольного. Мы задаем всем один вопрос и стараемся найти очень много граней ответа. Рискну сказать, что из пост-шоу мы выросли почти в ток-шоу.

Знаю, что теперь вы будете экспертом на пост-шоу. Почему вдруг решились вмешаться публично? 

Это необычно для меня и невероятно интересно. Я привык находиться по ту сторону камеры. Но я думаю, что мне есть, что сказать. Для меня всегда важно докопаться до сути. Бывает, приходит человек, рассказывает историю, а ты понимаешь, что проблема-то в другом. Иногда это чувствуешь интуитивно. Задаешь вопросы и вскрываешь мозоль, который мешает человеку ходить. Хотя мне нужно многому учиться, я никогда не участвовал в проектах в такой роли. Мне нравится сидеть рядом с Таней Лариной (психологом и физиогномистом проекта, — авт.) и анализировать поведение героев. Это безумно увлекательно, а главное – когда это делается на благо, то почему бы и нет? Надеюсь, что мое мнение кому-то поможет.

Я буду «человеком из кузни». Многое смогу подсказать исходя из процесса съемок, что происходило, как и почему. Мы ведь хотим максимально подойти к истине. А дальше пусть каждый определяет сам, как к ней относиться. Мы даем людям возможность на ранней стадии понять, что их отношения становятся токсичными!

Домалевский 2

Вы и творческая группа переживаете ощущение усталости или бессилия? Казалось бы, столько сделано, а люди меняться не хотят, проблемы на месте, дети все так же несчастливы. Насколько  психологически сложно работать? 

Мы на износ работаем. Я горжусь нашими творческими группами и знаю, что это безумно тяжело. Все время находишься в эпицентре событий, которые происходят с семьей. Как будто ты —  негласный участник, при этом особой возможности повлиять на ход событий нет. Для этого есть Дмитрий Карпачёв и психологи. Если проводить параллели, это наши чувства во время съемок похожи на то, как чувствуют себя дети при ссоре родителей. Все время живем немножечко чужой жизнью.

Но главное в нашей работе – это «цена вопроса». Наши усилия призваны улучшить состояние семьи. Да, и эмоциональное выгорание  у сотрудников бывает. Но они обращаются к психологам, и я тоже обращаюсь. Вот в Америке у каждого есть свой психолог и адвокат (смеется, — авт.). Обращаться к психологу – не зазорно. Куда хуже просто бездействовать.

Не пропустите во вторник, 25 августа, в 20:00 на СТБ — старт нового сезона проекта «Спасите нашу семью»!

Татьяна Ушинина